FRPG Dirty games: Alea jacta est

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Dirty games: Alea jacta est » Игровой архив ЖИ-1 » Воспитание: отец и дочь


Воспитание: отец и дочь

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Место действия: дом Лавинь
Время действия: 24 ноября 2253г., день
Участники: Бенджамин Лавинь (Януш Парно) и Мишель Лавинь (Фрост)
Краткое описание: проблема отцов и детей всегда будет актуальна, во все времена, вот и Мишель решила доказать своему отцу, что она уже не маленькая девочка. А весь спор начинался из-за того, что Бен в очередной раз перед выходом дочери на улицу настаивал одеться в старые вещи старшего сына, а девушке хотелось свободы...

0

2

Януш уже который раз ходил по комнате от двери до окна и назад, ожидая, когда дочь предстанет перед его очами. Эта негодяйка совсем его не ценит! Он сделал для нее всё: дал ей максимально свободную жизнь, рискуя своей, ее братьев и жизнью его жены, дал ей образовани и множество других вещей, некоторые из которых были лишь приятными мелочами, однако некоторые родители и их не давали своим дочерям. Хотя смельчаки были, ну или идиоты, тут действительно, смотря как посмотреть. Система, черт бы ее побрал! Дверь тихо отварилась и в нее прошмыгнула девичья фигурка, которая сразу застыла неподвижным извоянием, ожидая своего приговора.
- Папа... - в редкие минуты это слово, произносимое лишь строго наедине, приносило радость, сейас лишь с грустью и тоской отзывалось в сердце.
- Миша... - так же отозвался он, но за этим словом стояла не тишина, а лишь затишье перед бурей. Януш был недоволен.
- Я столько вложил в тебя, я столько тебе дал, а ты своим глупым желанием готова все разрушить, подведя все семью под монастырь...
Девушка закусила губу, но пока что молчала, риск ее идеи был большим, так что возразить так, чтобы отец согласился с ее доводами было практически невозможно. Осталось либо просить, чтобы Януш ее отпустил, либо называть причины, которые не станут решающими в споре.
- Но папа... - ршила вступить в разговор девушка, которая была одета не как всегда, а в легкое платье, правда прическа по-прежнему напоминала мальчишескую. Она, безусловно, была красивой: под привычной маской сорванца его Шелли слишком успешно становилась ИМ - его сыном - и вспоминалось лишь когда она то подерется с мальчишками, то расшибет коленку, а сейчас... сейчас перед ним стойла уже взрослая девушка, которая пыталась отстоять свои интересы.

0

3

В этом и были все прелести юношеской наивности, которую так сильно любила Мишель. Она всего подчинялась своим родителям, всегда случалась маму и папу, а ещё старшего брата. Но он умер и его больше не вернуть. Девушка всё ещё помнила, как плакала мама, когда узнала, что её ребенок умер, и как пытался сдержать свои слезы отец, но ничего не получалось, слез невозможно утаить, и Мишель не раз видела, как он, закрыв лицо руками, беззвучно плакал. Его можно было понять, и Мишель искренне надеялась, что Бен тоже прекрасно поймет свою дочку, которая хотела совсем немного - выйти на улицу в платье, которое когда-то носила её мама. Вот только сейчас мама больше ничего не носила, а всё время лежала в родительской спальне, женщина болела почти год, как узнала, что любимый старший сын умер, да и последняя неудачная беременность плохо сказывалась на ней. Мишель понимала, что в таких случаях надо слушаться во всём родителей, но не могла. Сколько можно сидеть в этом доме постоянно, боясь каждого шороха... Она сбегала от них не один раз и всё время возвращалась. Мама всегда прощала свою единственную дочку, а папа - наказывал, но потом тоже говорил, что любит. А Мишель лишь с завистью смотрела из окна маленькой комнатки во двор, где спокойно игрались её младшие братья.
- Папа, да пойми ты, я не смогу тут находится вечность! И когда я надеваю одежду Теодора то... ты сам видишь, как начинает плакать мама! - Мишель невозможно остановиться в такие моменты откровения. К тому же, Бен ещё не знает о новой мечте своей дочери - выйти замуж. - Папочка, ну прошу тебя, я просто хочу выйти погулять Арно и Георгом. Прошу, папа, что плохого в том, если меня увидят соседи? Разве так можно: всё время держать меня взаперти, боясь, что могут появиться охотники. Тогда выдай меня замуж за любого соседского парня, тогда я буду хотя бы рядом с вами.
Кому может понравиться эта девочка семнадцати лет? Грязные черные, местами спутавшиеся и короткие волосы, стриженные специально, чтобы невозможно узнать в Мишель девушку, бледный цвет кожи, как будто она постоянно болеет, худое тельце, практически полное отсутствие груди. Лишь большие синие глаза, которыми Мишель смотрела на этот мир, выдавали в ней девушку, в которой его хоть какая-то красота. Но Мишель всё-таки считала себя достаточно некрасивой, этаким гадким утенком, который вряд ли когда-нибудь станет прекрасным лебедем, ведь для этого надо приложить массу усилий и средств, а последнее в семье Лавинь неизвестно, когда заведется. Что очень печалило Мишель, ведь её продажа в какой-нибудь богатый дом могла существенно улучшить положение в семье.
- Ты же тоже когда-то получил маму в качестве залога... - Зря Мишель говорит об этом, но надо же как-нибудь намекнуть отцу, что его дочь рано или поздно покинет эти стены.

+1

4

Но несмотря на это Бенджамин не мог по другому. Он смотрел на свою дочь как на ту маленькую девочку, которая нуждалась в его заботе, а не жестоком обучении своей будущей роли - кому-то прислуживать, кого-то ублажать, кого-то развлекать. И этот кто-то мог меняться куда быстрее перчаток и нарядов, в которые ее будут облачать. Бенджамин не для того жил столько лет, оберегая свое сокровище столкьо лет. Именно благодаря тому давнему разговору (скорее ссоре) со своей женой, Лавинь решил, что Шелли останется в его доме на столько, на сколько это возможно. Ему было практически не до аргументов собственной жены и, пока беда не пришла в этот дом, мужчина и не вспоминал о них. Первой из тех причин была желаемая свобода дочери - наудивление, ее детство было каким-то мягким, а не такими рывками, как у ее братьев, Мишель вела себя довольно спокойно и покладисто. Будо еще в детстве понимала, что ей нельзя, а что можно и почему так происходит. А сейчас двочка словно с цепи сорвалась - хочу и все тут. Бенджамину ужасно не хотелось вспоминать, каким был он сам в детстве. Ответ был котроткий - никак не лучше.
- Из-за твоего сиюминутного желания все полетит к чертям! Разве ты не понимаешь, что будет, если придут охотники?! Из-за этой прогулки ты можешь окзаться куда дальше, чем соседний двор.. Неужели ты так хочешь покинуть нас с матерью?! - он закричал на собственную дочь. Пожалуй, она не видела его еще в таком состоянии, однако Бенджамин уже не мог сдерживаться.
- Не надо говорить о том, что было с моей женой. Ты не она! Понимаешь?! И с ней и с тобой все могло быть хуже, а у тебя будущее до сих пор неопределено! - на повышенных тонах продолжал разговор Бенджамин - Не надо испытывать мое сердце, дорогая..

+1

5

Он даже называл её мальчишеским именем, не говоря уже о том, что всю свою жизнь она по большей части носила мужскую одежду, не смотря на то, что дома была старая одежда мамы. Почему он так поступает со мной? Неужели это всё потому, что я - девочка? Ведь моим братьям можно гулять, можно общаться с другими детьми... А что могу я? Сидеть дома и ухаживать за мамой, помогая ей по дому... Это несправедливо! - Мишель была обижена, как когда-то в детстве, когда родители отказывались играть с ней, или давать поиграть в ту или иную игрушку.
- Что "всё"?! - Мишель тоже повышает голос, не желая мириться с постоянными запретами. - А чего хотите вы с мамой? Чтобы всю свою жизнь я жила в доме, вместе с братьями и потом прислуживала им? Я хочу семьи, папа, хочу мужа, детей, настоящей семьи. - Она не понимала, почему он так поступает. Он же её любимый папа, человек, который воспитал эту непослушную брюнетку, ведь если бы не его с матерью воспитание, Мишель бы никогда не стала так говорить с родителями. Ей не у кого больше учиться, кроме собственных родителей, а с братьев она не любила брать пример, он слишком ужасен.
Чего они так боялись, что не отпускали Мишель от себя? Что такого сделала Мишель, что заслуживает подобного обращения. Невозможно всё время прятаться, это слишком нереально, и брюнетка уже готова оказаться в новом месте, лишь бы держать по-дальше от озабоченных родителей. Ей очень жалко маму и не хочется оставлять её одну, точно так же, как и отца, тяжело представить, что будет с ними, когда Мишель уедет из дома. Но это необратимо! Ведь со страстью Мишель к приключениям, что-нибудь, да случиться в этом мире.
Девушка опускает глаза в пол, понимая, что с отцом спорить совершенно бесполезно, проводит рукой по складкам платья. Оно такое замечательное, Мишель всегда любила платья и юбки потому, что как раз ограничена в выборе одежды. Потом перебирает в руках маленький браслет на руке. Это мамин браслет, который она передала своей дочери, как говориться, по наследству, а на самом деле просто шепнула, что хочет, чтобы её девочка была хоть капельки похожа на девушку.
- Прости, папочка, я сниму это платье и снова надену брюки с рубашкой... Я... хотела стать как мама, такой же красивой, чтобы кому-нибудь понравится.

0

6

Говорят, что если у человека есть дети, то они становятся для них самой важной и неотъемлемой частью их жизни: ни их партнеры/супруги, ни их родители, ни другие родственники не становятся столь же значимы, как собственные дети. Да, Бенджамин сильно любил и свою супругу, и своих родных, он любил свое дело, эту лавку, которые некоторые не чураясь даже в лицо ему говорили, что это лишь куча хлама. Кому-то и так, а для него - вся жизнь. Но Мишель, была единственной дочерью, которая у него была. Он даже за ее братьев не переживал так сильно, хотя они постоянно норовили расцарапать коленки и поразбивать носы. Это было тяжело, но они были пацанами, он сам был ребенком, он понимал их состояние, их азарт, их надежды и страхи. Не все одобрял, много раз скрепя сердце он отчитывал их за, казалось бы, невинные шалости, но которые могли вылиться в более серьезные проблемы. Но Мишель...
Она была.. Он не мог сравнивать ее с Жизель, ему обе они были дороги, но Зи-зи уже была с ним, у них все хорошо, есть дети. Да, он тоже хочет внуков, не только от своих сыновей, но и от Миши, но.. не той ценой, которую она хочет себе. Кажется то, что с Зи все вышло столь хорошо наложило свой отпечаток и она слишком наивно смотрит на ситуацию. Мишель, его родная, дорогая и любимая. Романтичная и ранимая особа.
Еще чуть-чуть и он бы согласился. Бенджамин слишком хорошо это понимал, поэтому не стал больше смотреть на дочь. Ее светящиеся глаза были сейчас для него чем-то запредельным. Чем-то, без чего он не мог, но и смотреть далее - было невыносимо.
Да, его так не ограничивали, отношение было другое, другие требования. Да, ей тяжело. Ему тоже, его матери тоже. Всем им. Да, счастливы. В чем-то счастливы, а в чем-то... как рабы общественного мнения, устоев, правил.. загнаны в клетку. Как говорится, не от лучшей жизни...
- Все: вся наша жизнь. Ты не понимаешь сейчас, что тебя могут забрать к любому мужчине или в бордель. Ты не понимаешь, что женщин сейчас не уважают так, как раньше. Нет никакого равноправия. И только попробуйте заикнуться о каких-то правах, вас сразу же... - он замолчал, понимая, что Мишель еще все же ребенок и не все стоит говорить в слух, а о всех зверствах, которые могут случиться надо рассказывать тщательно подбирая слова. И казалось, что все, что в итоге осталось из всех аргументов сводилось лишь к «Ты не понимаешь...», ровно такое же, какое говорила ему часто его дочь. Как говориться, у каждого своя правда. Только вот - истина, она одна на всех. И не будет ей сказочного принца на белом коне, не будет «и умерли в один день». Ничего этого не будет.
- Я не знаю, дорогая. Это очень опасно. - почти сдался он. Ну почему людям всегда нужно больше того, что у них есть?
- Дорогая, ты очень красивая. И мы с мамой тебя очень любим, поэтому и не хотим отпускать. Мы были бы рады, если бы ты нашла любимого человека, который бы сделал тебя счастливой, кто не хотел бы тебя отпускать, стремился бы защищать и мы тоже хотим внуков. Но мы не хотим бросать тебя в аквариум с пираньями, в котором ты будешь беззащитной рыбкой на прокорм.. - уже сравнениями, но все равно пытался донести до дочери мысль о том, сколь опасна ее авантюра - Ты всегда можешь делать все в доме, можете с матерью шить платья, плести браслеты. И все остальное, что делают девушки. Можешь для себя, можем начать продавать здесь же, в нашей лавке. Но мы не готовы тебя выпустить из-под своей опеки. Не сейчас, не тогда, когда мы и так потеряли одного ребенка. Боль утраты.. еще слишком свежа. - мужчина подошел к девушке, приобнял и поцеловал в лоб. Та лишь немного дернулась, но в итоге послушно стояла в объятиях.
- Мы тебя очень-очень любим, дорогая, это правда - отпуская ее, проговорил отец.

0

7

Она тоже могла закричать, что он не понимал её чувства и желание новой жизни, но отец на то он и отец, чтобы держать свою семью в единстве, а Мишель всё никак не могла успокоиться и хотела нарушить этот порядок. Девочка была готова начать топать по-детски ножками хоть сейчас, но понимала, что это будет глупо и ещё больше разозлит отца, а значит придется смириться со своей участью. Всё это время Мишель молчала, опустив взгляд в пол и прикрыв глаза, пытаясь сдержаться, но как только он заговорил о свежей потере, о её любимом старшем брате, как на глазах моментально заблестели слезы. Мишель сильно скучала по нему, он бы её понял, заступился, он всегда заступался, и защитил. Теодор всегда терпел все маленькие капризы своей младшей и единственной сестрички, а та в качестве благодарности всегда могла залатать ему носки, рубашку и другую одежду, или даже кормить с ложечки, когда он болел. Когда Мишель вспомнила о его смерти, то перестала вырываться из объятий отца и уткнулась ему в грудь, щедро орошая его рубашку горькими слезами. Брат умер буквально на руках у матери и Мишель, когда отец ещё находился в своей лавке, в то время у них совершенно не было денег даже на врача, а маленькие братья занимались мелким воровством. Даже с трудом похоронили его, и теперь Мишель чувствовала себя совершенно одинокой, мама болела, братья слишком малы, чтобы понять её, а папа... а папа просто хотел сделать как лучше для своей любимой девочки.
Не хотела говорить, что лишний рот им сейчас не нужен и Мишель была бы рада оказаться даже в борделе, но там бы её кормили и поили, а тут батон хлеба приходилось делить ни несколько ртов, и Мишель всегда казалось, что её рот лишний в этой семье, потому что иногда приходилось делиться с маленьким братиком, ведь растущему организму нужно как можно больше кушать. Не то, чтобы Мишель жаловалась, совсем нет, просто если бы её не было в этом доме, то мальчикам доставалось бы немного больше еды...
- Я... б-б-больше так не хоч-ч-чууу, папа! - Простонала Мишель от усталости и безысходности, чуть ли не падая на пол. Она никогда не закатывала подобных истерик, всегда смиренно и покорно делала то, что ей говорили родители и старший брат, а сейчас захотелось стать чуть больше самостоятельной, чем раньше. - Мне надоело прятаться от всех, надоело врать... Папа, мне страшно... - Продолжала плакаться Мишель, сама уже не понимая, что толком хочет сейчас. Будет намного лучше, если отец проведет с ней немного времени, как раньше, когда Мишель была совсем маленькая и не понимала, почему же папа и мама запрещают ей общаться с другими детьми во дворе, почему ей нельзя надевать красивые платья... И вот теперь - почему же она не может сама попробовать обустроить свою личную жизнь, ведь ей так хочется своей семьи, своих детей и мужчину, можно даже чтобы он её не любил, но хотя бы улыбался, когда будет смотреть на неё...

+1

8

А ведь он боялся этого: боялся этого разговора, самой ситуации и своего осознания, что хотя его Миша и спокойная девочка, но может на эмоциях взбунтоваться и уйти прямо сейчас. Выйти на улицу и тогда ее уже ничего не спасет. Она попадет в этот жестокий мир. Да, так странно, он никогда не противился Системе, пока это не затронуло его самого. Как же мы безучастны к судьбам другим. И никто не заступится, никто не скажет и слова в его поддержку. Лишь изредка, бывают всполохи такого же бунта в семьях, в которых отобраны такие же маленькие и беззащитные девочки. Сколько лет это уже продолжается. Но, Система крепкая, она устоит.
Как было тяжело слышать ее голос, полный горечи и страдания. Как было тяжело осознавать, что в своем стремлении сделать как можно лучше, все в очередной раз вылилось в одно из самых худших из вариантов. Как теперь удержать любимую дочурку рядом? Как сделать так, чтобы у нее было все то, чего она так страстно желает: свою семью - любящий муж, веселые и шустрые дети. И то, чего хочет он сам - сохранить все связи с дочкой. Чтобы ее не жестоко забрали и медленно убивали своими желаниями, а позволяли возвращаться в отчий дом. Как отпустить птичку в клетку? Как сделать так, чтобы она не зачахла от тоски и одиночества? Как, если и здесь она оказывается в таких же условиях - та же клетка.
Осознание собственной вины. Признание собственной ошибки, это уже один шаг на пути ее решения. К сожалению такого решения, которого сам Януш еще не видел, а с вариантом дочери был абсолютно не согласен.
- Потерпи, дорогая, еще чуть-чуть. - шепчет, хотя и не обращается к дочери, скорее произносит лишь для себя. Горечь. Осознание того, что скоро ее и так заберут. И без того слишком долго все было хорошо. Слишком. Пусть и с ограничениями, вылившейся в эту истерику, но все же хорошо. Непринятие. Где-то внутри еще теплится надежда. Досада. И итогом всего станет Утрата.

0

9

- Когда, папа? - Тихо шепчет Мишель, утирая тыльной стороной ладошки глаза и щеки, по которым струились соленые слезы, они попадали на губы и от этого становилось ещё хуже. - Когда вы с мамой будите готовы отпустить меня?
"Никогда, признай же это, папа! Вы не сможете отпустить первую и единственную дочку, потому что именно дочери всегда уходят из дома, чтобы выйти замуж и родить ребенка..." - Мишель знала, как будет больно отцу, если дочка внезапно пропадет, или придет весточка о том, что юную мисс Лавинь нашли в борделе в качестве шлюхи. Это будет позором для всей семьи, а подобного Миша точно не хотела для папы и мамы. Мама не выдержит, её хватит очередной удар и она точно долго не протянет без такой любимой дочери.
- Я не смогу найти нормального мужа, если буду постоянно находится дома. - Теперь в её голосе звучало ледяное спокойствие, будто бы прошлого разговора на повышенных тонах и вовсе не было. - Или как вы подберете мне достойного, если обо мне никто не знает, все думают, что Мишель Фрост умерла при родах... - Конечно, легенда была плохая, но она спасала семью от возможных нападок охотников, которые так любили врываться в дома бедных семей и похищать юных красавиц, или просто симпатичных девочек. Мишель не особо спешила относить себя к какой либо категории, поскольку родители делали всё, чтобы девушка выглядела как мальчик.
- Вы боитесь, что я окажусь в борделе, или что попаду просто в рабство к какому-нибудь богатею, но хуже уже не будет, отец! - Пыталась образумить его Мишель. - К тому же, вы всегда можете продать меня твоим кредиторам... - Конечно, глупость, но Мишель знала, что среди них у отца были достаточно приличные с виду люди, Мишель видела их несколько раз в его лавке, но не была на сто процентов уверена, что это так. А продажа молодой и невинной девочки могла покрыть большую часть долгов отца перед кредиторами. И Мишель очень хотелось принести родителям хоть какую-то пользу кроме шитья и уборки в доме. Но это лишь мечты. На деле девочек очень часто переправляли в другие города, даже похищали на заказ...

офф

прости за этот ужОс

0


Вы здесь » FRPG Dirty games: Alea jacta est » Игровой архив ЖИ-1 » Воспитание: отец и дочь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC